Весной тридцать второго Смок и Стэк снова ступили на землю своего детства — затерянный в дельте Миссисипи городок. Война в окопах осталась позади, за ней — череда чикагских дел, от которых в карманах звенело, а в глазах стояла холодная усталость. Братья, не сговариваясь, потянулись к родным местам.
Они выкупили участок с полуразвалившимися сараями у местного землевладельца, чьи взгляды были так же узки, как и его жизненные горизонты. Цель была проста: открыть бар, где после тяжёлого дня на плантациях мог собраться народ, чтобы послушать музыку. Простое место для простых людей.
На открытие пригласили сына местного проповедника. Много лет назад близнецы вручили парнишке гитару, и теперь тот вернул долг — его пальцы вытягивали из струн такие грустные и правдивые звуки, что воздух в сарае гудел. Этот блюз был похож на саму жизнь: тягучий, горький, с редкими проблесками света.
Музыка лилась в открытые двери, смешиваясь с запахом сырой земли и реки. Она достигла ушей одного случайного путника, остановившегося на окраине. Ирландец с бледным лицом и старомодным плащом замер, прислушиваясь. Нечто в этих звуках, глубинное и древнее, заставило его медленно повернуться и направиться к источнику. К свету ламп, к голосам, к гитаре, которая пела историю, куда более старую, чем этот сарай, этот городок и даже сама река.
