Сердце стучит в таксометре, отсчитывая километры до следующего вызова. У Матвея за спиной — десять лет ночных смен, запах антисептика, въевшийся в кожу, и тихий звон в ушах вместо тишины. Он выгорел, как перегоревшая лампочка в салоне реанимобиля. Заявление об увольнении уже лежит у начальника.
Но есть еще одна смена. Двадцать четыре часа. Его последний маршрут и его долг — передать ключи новичку, Антону. Парень смотрит на мир широко открытыми глазами, еще не научившись отстраняться.
Ночь начинается с обычного ДТП. Матвей движется на автомате: жгут, шина, голос, ровный и спокойный, сквозь вой сирены. Он ловит на себе взгляд Антона — тот впитывает каждое движение. "Здесь главное — свои нервы беречь," — бросает Матвей, отключая сирену. "Иначе они съедят тебя за год."
Вызовы сыпятся как из рога изобилия: гипертонический криз в хрущевке, падение с лестницы, подросток с панической атакой. Матвей объясняет не только протоколы, но и негласные правила: как уговорить бабушку поехать в больницу, как не спугнуть агрессивного пациента, где в районе можно быстро купить бутылку воды.
К утру голова гудит от недосыпа. Антон задает все меньше вопросов, его действия становятся увереннее. На вызове к старому одинокому мужчине с аритмией Матвей вдруг отступает в тень. "Веди ты," — говорит он просто. И наблюдает, как новичок, запинаясь, но правильно, успокаивает больного, накладывает электроды, связывается с диспетчером.
Последний вызов приходит под вечер — ребенок с высокой температурой. Пока Антон разговаривает с матерью, Матвей стоит у открытых дверей машины. Воздух пахнет дождем и сиренью. Он вдруг осознает, что не слышит собственной усталости. Есть только четкая работа механизмов: его, натренированного годами, и этого нового, который только начинает.
Когда они возвращаются на базу, смена закончена. Матвей сдает жетон, ключи от машины. "Справишься," — говорит он Антону, и это не вопрос, а констатация. Сам он, выходя за ворота парка, не чувствует ожидаемого облегчения. Лишь тихую пустоту, как после долгого шума. И где-то очень глубоко — слабую искру чего-то, похожего на спокойствие. Он передал не только инструкции. Он передал эстафету. А это значит, что его дежурство, наконец, окончено.
